Океан глухо шумит, как будто жалуется на головную боль, вызванную собственным шумом. Отлив. Вдалеке на тусклом зеркале океана видать проплешины мелей, обнаженных отливом. На фоне еще не совсем погасшего неба виден смутный силуэт далекого скалистого острова, а рядом с ним другой силуэт поменьше, волшебный светящийся, как будто невесомый. Это круизный лайнер, искрясь и сияя, везет счастливых путешествеников в нарядных и уютных каютах в веселое и безмятежное плавание.

А вот справа от корабля показывается какой-то огромный крутой темно-коричневый горб. Этот горб пугающе вспухает на фоне корабля и острова, увеличивается в размерах, становится ярче. Вот он из темно-коричневого становится мутно-коричневым, еще подрастает, светлеет, несколько округляется, и наконец становится понятно, что это рождается край ночного светила.

Горбатая нечисть неровными толчками вылезает из-за горизонта. Впечатление такое, что кто-то оттуда, из-под океана выпихивает ее немилосердными пинками. Наконец следует последний толчок, и громадная, мрачная, сплюснуто- перекошенная Луна цвета рахитичной морковки с усилием вылезает на край горизонта. Вылезши и передохнув пару секунд, Луна немедленно начинает облизываться и приводить морду в порядок. Она моргает глазами, отчаянно и неприлично елозит щеками и подбородком и старается придать лицу достойный цвет.

Теперь этот цвет колеблется между цветом персика и кофе с молоком. По поверхности воды протягивается узкая лунная дорожка цвета упаковочного картона. Дорожка это темна, еле заметна, и идти по ней еще нельзя непременно провалишься. Но это ничего, через десять минут эта дорожка станет такой яркости, что и слона выдержит.