- Ладно, Сенчин, ты не обижайся. Каждый живет так, как может. Живи так.

Но от этого успокоения я вскипел еще больше:

- А как, блин, я не так живу-то?! - Мне искренне захотелось хлопнуть ее по розовой, пока что гладко-пухловатой щеке. - Да, я не как большинство, чтоб сделаться счастливым от машины, работенки какой-нибудь денежной, нового телика. А тебе этого надо? Зачем тогда в Лит поступать? Чтоб научиться их прославлять?..

- И машина с телевизором необходимы. - Ее голос был каменно-уверенным. - Ну вот даже мелочь - почему ты часы не купишь? Так постоянно всех спрашивать, сколько время... Не стыдно?

- У меня есть часы. - Я злился и поэтому оправдывался, как ребенок. - В сумке лежат. Браслет сломан.

- Сделай другой.

- Слушай, Тать, чего ты наезжаешь? Чего ты во мне роешься? Я тебе линзы купил - вот и радуйся. Почти две тыщи выложил.

- Большое спасибо... - Она отвернулась.

Я вытряхнул из пачки сигарету, закурил, быстро высосал до половины; обнял Таню, поднял со скамейки.

- Ладно, пошли. - И пообещал: - Буду исправляться. Квартиру, честно, сниму, сдам на права, куплю машинёшку, для начала какую-нибудь попроще. Будем, - но серьезность быстро сменилась невеселой шутливостью, - будем с тобой в пробках торчать, "Авторадио" слушать. Я материться буду и на свои золотые то и дело смотреть, а ты мне, визжа, будешь рассказывать, как на метро без проблем везде успевала. Да?..

На вахте она отдала охраннику свой студенческий, мы поднялись в мою комнату, я закрыл замок на два оборота. Разделись и часа полтора кувыркались на односпальной кровати. Потом оделись, попили кофе, я проводил ее до троллейбуса. И она поехала в свои Химки. А я вернулся, сел за стол и, помню, хорошо поработал над очередной большой повестью...