- Не откажусь. - Подставляю тарелку, Шевчена плюхает туда кусок позвонка с остатками мяса и жил.

- Мы на Алтае баранину знаете как варили, - ностальгически спрашивает Сергей, - чтоб витамины в ней оставались?

- Как?

- Бросали в кипяток буквально на пять минут и доставали. Она тогда и мягкая, и...

- У, прикольно... Не в курсе, в этом году совещание в Переделкине будет?

Приходится отвечать мне - как более или менее приближенному к союзписательским новостям:

- Ну, как обычно - в последнюю неделю ноября.

Девушка в фартуке приносит второе - отбивную котлету с пюре. Отбивная украшена веточкой петрушки. Расставляет тарелки на свободных пятачках стола; мы, перестав есть, следим за этим процессом...

А за соседним столом двое немолодых парней. Один спокойно ест, а второй чуть не со слезами в голосе рассуждает:

- ...Я с детства его уважал. Сначала за песни, потом и за прозу... А песни-то, вспомни!.. "Здесь птицы не поют, деревья не растут..." Или про шинель. Это же!..

- Давайте вместе сходим в союз, - предлагает Шевчена, - заявку сделаем насчет совещания. Ништяк же еще неделю так потуситься.

- Хм, - усмехаюсь, - ништяк-то ништяк, но мы в это время в Берлине будем.

- Ром, кстати, а ты паспорт сделал? - спрашивает Сергей, вытирая свою густую окладистую бороду после супа.

- Вернусь с форума, буду звонить. Должны уже. Полтора месяца, как сдал документы, заплатил восемьдесят баксов...

- Ладно, тогда и за визами вместе поедем.

Киваю, разрезаю отбивную на меленькие кусочки. Лучше поделить сразу, чтоб потом, переложив вилку в правую руку, уж без всяких церемоний и этикетов...

- Везет вам. - В голосе Шевчены появляется искренняя, несвойственная ей грустная зависть.

Поигрывая положенным на десерт апельсином, искоса поглядывая на массу обедающих молодых писателей, на мастеров, что разместились чуть в стороне, ближе ко входу, шагаю прочь из столовой. Дело сделано... Встретившейся разносчице, что нас обслуживала, с улыбкой и легким поклоном объявляю: