Во время Второй мировой войны премьер-министром Англии был Уинстон Черчилль. Жители Лондона много месяцев подряд подвергались безжалостным бомбардировкам фашистской авиации. Простые лондонцы — мужчины, женщины, дети — с поразительным мужеством пережили это страшное время, вошедшее в историю под названием «битва за Англию».

Выступления Черчилля по радио поднимали дух измученного народа. Про Черчилля говорили, что он «мобилизовал английский язык и заставил его сражаться». Я в большом долгу перед сэром Уинстоном, поскольку во многом копировала его речи, когда писала самые волнующие выступления Эзилриба для восемнадцатой, двадцатой и двадцать второй главы этой книги.

Во времена моего детства грубиянам принято было отвечать так: «Палки и камни могут сломать мне кости, но слова никогда не ранят меня!» Прошло много лет, я стала взрослой и поняла, что это ошибка. Слова могут ранить. Но во времена своего детства я и подумать не могла, что на свете бывают слова, подобные словам Черчилля — вселяющие силу, отвагу, стойкость и мужество в сердца граждан, стоящих перед лицом ужасных испытаний войны.

Обезумевшая от ярости сова, сильно кренясь, летела сквозь ночь, и горящие искры дождем сыпались с ее клюва.

«Вода! Я должен найти воду, иначе маска выжжет мне глаза! Да будет проклят кровью Глаукса желудок моего врага!» — дико завизжала сипуха, разрезая клювом ночную тьму.

Во всем совином мире не было проклятия страшнее. Ужасные слова приободрили Клудда и слегка притушили бушевавшую в его сердце бурю. Только ненависть не утихла. Ненависть придавала ему силы, помогала лететь вперед, лихорадочно выискивая какую-нибудь прохладную лужу, чтобы окунуть туда плавящуюся маску и остудить перья, опаленные в ужасной битве, которая закончилась совсем не так, как ожидал Клудд.