— Вот что, Отулисса, мы требуем объяснений! — взорвался Сорен, когда они вернулись в дупло. — Ты следила за нами! Кто дал тебе право?…

Но Отулисса не дала ему закончить:

— А кто вам дал право подслушивать?

— Это другой вопрос! — огрызнулся Сорен. — Как ты посмела нас выслеживать?

— У меня не меньше прав, чем у любого из вас! Я не допущу, чтобы меня оставляли в стороне. Разве я не летала с вами освобождать Эзилриба? А кто разобрался в Дьявольском Треугольнике? Что ты молчишь, Сорен? Кто из вас знал про мю-металл? Отвечай! Не говоря уже о том, что из всей компании только мне было известно о том, что магнитное поле можно уничтожить при помощи огня! И после всего этого ты смеешь утверждать, что я не имею права интересоваться высшим магнетизмом?! У кого из нас больше прав, Сорен?

Вместо Сорена ей ответил Копуша.

— У тебя, — просто сказал он, и Отулисса с облегчением перевела дух. — Хотя лично я не считаю, что бывает большее или меньшее право на получение знаний. Разве не поэтому мы протестуем против скрытая? Разве не право на знание мы отстаиваем? Мы все должны иметь такое право!

В дупле стало очень тихо, и в этой тишине вопрос Копуши прозвучал особенно громко:

— Как ты думаешь, Отулисса, что такого опасного в высшем магнетизме, и почему они не хотят, чтобы мы о нем узнали? Чего они боятся?

— Честное слово, не знаю. Возможно, это как-то связано с… — Отулисса замялась, подыскивая нужные слова, — …с тем, что случилось с Эглантиной после Великого Падения. Помните, что творилось с ее разумом и желудком?

— А разве с Эзилрибом было не то же самое? — не понял Сорен.

— Нет. Эзилриб просто потерял чувство направления. Он не мог никуда улететь, а Эглантина… — Отулисса обернулась к юной сипухе.

— Я потеряла способность чувствовать. Я стала как каменная, вроде тех холодных склепов, в которых нас держали, — пролепетала Эглантина.