Придут ко мне сюда, спросят: имеете ли вы сведения о месте нахождения вашего сына. Я им: "Да что вы! Если б только я знала! Я бы первая вам тогда!" Четыре года прошло - они все ходят и ходят. Думаю: наверное мой еще что-нибудь натворил - ведь не может быть, чтобы из-за ржавого ружья так долго искали. Что им, заняться больше нечем, милиции? За это время Советский Союз распался, в городе орудуют банды всякие: Уралмашевская преступная группировка, "синие", "центровые"... Убивают друг друга десятками, из пистолетов, из автоматов, из пулеметов стреляют, бомбы взрывают на улице. А они ко мне все ходят и ходят. Спрашиваю у Лёньки. Он мне говорит: "Мама, клянусь! Из-за ружья только - больше ничего!"

Я уж сообразила потом. Милиции ведь тоже надо изображать, что они что-то делают. Охота ли им связываться с бандитами? А вот такие, как мой Лёнька - для них самое то! Поймают такого, посадят - и галочку можно ставить в отчетность, что преступность искоренил.

Однажды приходит переодетый милиционер, в гражданской одежде - и спрашивает у соседа (представился, что он будто старый Леонида знакомый), спрашивает, как, мол, найти? Тот ему: "Так ты не там ищешь: они живут в Полевском!" И еще открытку с адресом показал. Сказал - и засомневался, говорит мне: "Амалия Павловна, я, наверно, не то наделал". Я быстрее Леониду звоню, что надо срочно бежать - они с женой на автобус - и сюда, в город. Там облава в Полевском такая! Дом оцепили, но уж никого не нашли.

Начал Леонид жить в подвале. Здесь под домом подвалы. Этот дом до революции купцы себе строили - здесь огромные подвалы! А милиция ничего не знает про них. Без жены, конечно, без Нинки: Нинка у себя в Полевском жила, а он здесь.

Прожил он в подвале два года. Не все, конечно, он там, вылезал он, и по городу ходил, и даже на работу устроился. С документами ему "светиться" было нельзя - так он семечками торговал: у таких ведь документы не спрашивают. Поставит ящик на улице, мешочек с семечками, стакан - и торгует себе.