Разговорившись с человеком, я пошел за ним вслед по дороге, ведущей дальше от "Доброго начала". Иногда я оглядывался назад, ожидая света колхозного солнца, но все напрасно. Человек мне сказал, что он борец с неглавной опасностью и идет сквозь округ по командировке.

- Прощай, Кондров! - в последний раз обернулся я на "Доброе начало".

Навстречу нам часто попадались какие-то одинокие и групповые люди видно, в колхозное время и пустое поле имеет свою плотность населения.

- А какая опасность неглавная? - спросил я того, с кем шел. - Ты бы лучше с главной боролся!

- Неглавная кормит главную, - ответил мне дорожный друг. - Кроме того, я слабосерде-чен, и мне дали левачество, как подсобный для правых районов! Главная опасность - вот та хороша: там пожилые почетные бюрократы, там разные акционерные либералы - тех крутить надо вдосталь - и для самообразования будет полезно: кто ее знает, может быть, правые уже последние ошибочники, последние вышибленные души кулаков!

Ах, как жалко, что у меня сердце слабое, а то бы мне главную дала: ах, и пожил бы я в такое сокрушающее время! До чего ж приятно и полезно сшибить правых и левых, чтобы у здешнего кулачества не осталось ни души, ни ума!

Я смотрел на говорящего человека. Лета его были еще не старые, настолько его туловище глядело измученным существом.

Он дышал неравномерно и редко, все время забывался во внутренних мыслях и едва ли достаточно ел пищи.

Переваливая за горизонт, мы заметили по бледному свету на земле, что сзади нас взошла луна. Мы оглянулись.

Я увидел среди дальнего мрака слабое круглое светило, все же боровшее сплошную тьму.