Этот человек оказался необходимым нам Григорием. Он только что испробовал прочность железной трубы посредством выстрела из нее деревянной пробкой: железная труба лежала в горне, имея воду внутри, и работала, как паровой котел, - на давление, пока не вышибла кляпа из отверстия.
Григорий пошел со мной и поступил с автомобилем очень просто: он выбрал начинку из двух цилиндров, в виде рассыпавшихся вкладышей, и запустил мотор на двух цилиндрах.
- Ехать можно, - сказал нам Григорий, - Только в двух холостых цилиндрах теперь живот болит - там газ и масло гоняются непостижимо как.
Мы поехали на его хутор. Хутор этот живет уже лет двести, и всегда в нем было не более четырех дворов. В свое отошедшее в древность время хутор был ремонтной мастерской чумачьих телег, арб и чиновничьих экипажей, а теперь на хуторе поселились бывшие партизаны и демоби-лизованные красноармейцы, происхождением из шахтеров, московских холодных сапожников и деревенских часовых мастеров, делавших в свое время, за недостатком заказов, девичьи бусы.
- Вы ездили на автомобиле? - спросил Григория один основной пассажир-инженер.
- Кто мне давал его?! - с вопросительной обидой произнес Григорий, правивший машиной.
- А как же вы едете так прилично?
- А я же еду и думаю, - объяснил Григорий. - Машина же сама говорит, что ей симпатично, а я ее слушаю и норовлю.
На этом хуторе мы ночевали, потому что Григорий обещал поделать вкладыши из металла, который никогда не лопнет и не раскрошится.