«Енотий помет! Вонючий енотий помет! Эта придурочная Рыжуха даже писать-то не умеет!» — подумала Примула, чувствуя закипающий гнев.

— Хммм, — неуверенно протянула Эглантина.

— Составь список и увидишь: у тебя просто гора свалится с плеч. Уж поверь мне!

«Не верь ей!» — мысленно крикнула Примула и спикировала вниз со словами: — Поторопись, Эглантина! Ах, какая прекрасная ночь! Она просто создана для полетов!

— Знаешь, Примула, мы, пожалуй, останемся в дупле. Нам нужно кое-что сделать, — ответила за Эглантину Рыжуха.

Примула даже опешила от такой наглости.

«Вот как? Тогда хватит церемоний, я и так слишком долго старалась быть вежливой!»

— Я, кажется, обращалась не к тебе, Рыжуха. Я знаю, что у тебя еще не совсем зажило крыло, поэтому тебе действительно лучше остаться в дупле. Ты летишь, Эглантина?

Эглантина неуверенно взглянула на Рыжуху, как будто спрашивая ее разрешения.

— Ну… пожалуй… если совсем ненадолго, — пролепетала она. — Не волнуйся, Рыжуха, я скоро вернусь! Обещаю, что сегодня же сяду за список. Можешь не волноваться, я не забываю своих обещаний!

— Конечно, дорогуша, повеселись как следует! — сладко пропела Рыжуха. — А я пока отдохну.

Когда Примула с Эглантиной вылетали из дупла, чтобы присоединиться к совам, резвящимся под восходящей луной, вдогонку им донеслось:

— Лучший отдых — это сон…

Радость переполняла Примулу, когда она летела рядом с лучшей подругой сквозь бархатную тьму ночи.

«Что за воздух сегодня — такой нежный и ласковый, мягче пуха новорожденного совенка!»

Красногрудая Руби, считавшаяся лучшей летуньей на всем Великом Древе, выписывала восьмерки прямо под лапами созвездия Большого Енота, медленно поднимавшегося на востоке.