При этих словах глаза Отулиссы полыхнули такой яростью, что у Сорена задрожал желудок.

«Я изменилась», — очень тихо призналась она. Сорен до сих пор помнил, как жутко прозвучал ее голос.

Вторжение откладывалось на неопределенное время, но Отулисса была убеждена, что отмщение должно начаться здесь, на Великом Древе, и уже наметила первую жертву — старую Вислошейку.

Воцарилась тишина.

Всех пугала ненависть, которую источала Отулисса.

Друзья никак не могли привыкнуть к тому, что еще недавно чуткая и умная сова вдруг превратилась в иссушенную злобой мстительницу.

— Знаете, — с немного нарочитым оживлением воскликнула Гильфи, — кажется, торговка Мэгз должна вот-вот появиться! Полетели ее встречать!

— Очень мне надо смотреть на всякую дрянь, которую Мэгз регулярно приволакивает на остров!

«Вот теперь я узнаю старую добрую Отулиссу», — с облегчением подумал Сорен.

— Впрочем, мне все равно сейчас делать нечего, — нехотя признала Отулисса. — Так что, пожалуй, полечу-ка я с вами…

Мадам Плонк, чей неземной голос каждое утро провожал сов ко сну и каждый вечер будил их дивной песней под аккомпанемент травяной арфы, как всегда была в первых рядах желающих поскорее увидеть товары, доставленные торговкой Мэгз и ее помощницей, легкомысленной юной сорокой по имени Болтушка.

— Ах, Плонк, дорогая, ты все также великолепна! — приветствовала прекрасную певицу шустрая сорока. — Ну-ка, ну-ка, посмотрим, чем мы сможем подчеркнуть роскошную белизну шелковистой бахромки на твоих крыльях? — Мэгз скосила черный круглый глаз на свои сокровища. — Ага! Только взгляни на эту малиновую, отороченную горностаем, шляпку — вернее, кусочек шляпки.

В следующий момент торговка повернула голову к Примуле, которая не сводила глаз с капельки прозрачного янтаря.

— Поднеси его к лунному свету, дорогая. Там внутри жук. Маленький, совсем крошечный жучок. Считается, что такая штучка приносит удачу. А посмотри, какой легкий! Даже воробьиный сычик, вроде тебя, сможет запросто летать с такой висюлькой на шее!