Вскоре Примула уснула. Много позже, в разгар дня она услышала какую-то возню и сонно приоткрыла глаза.
Она увидела, что Рыжуха стоит, склонившись над Эглантиной. «Глаукс! Бедняжка опять увидала кошмар, а Рыжуха хлопает ее по спинке… Добрая верная Рыжуха». Примула зевнула и снова провалилась в сон.
А Эглантине в это время снился сон. Она наконец-то просунула клюв сквозь густую бороду мха. В глубине дупла, спиной к ней, сидела сова, очень похожая на ее мать. Эглантина уже хотела крикнуть: «Мама!» — но сова вдруг обернулась.
Она была совсем как мама! Очень похожа… и все-таки не совсем. Лицо у этой совы было гораздо больше и белее, чем у мамы, а еще у мамы никогда не было такого страшного косого шрама, темневшего среди расходившихся в стороны перьев.
«Все это время я ждала тебя!»
«Правда?»
«Да, дорогуша».
Что-то кольнуло Эглантину сквозь сон. Дорогуша? Непривычное, чужое слово. Мама никогда так не говорила… И все же Эглантину непреодолимо тянуло к ней.
«Кто ты?»
«Ты прекрасно знаешь кто я! И вовсе не нужно ждать до ночи Украдки. Ты будешь готова гораздо раньше, любимое мое дитя…»
Эглантина снова вздрогнула и открыла глаза.
Бледные лиловые сумерки струились в дупло.
Эглантина поискала глазами Примулу, но та уже проснулась и вылетела из дупла. Зато Рыжуха была здесь и мирно спала в своем гнезде.
Только что приснившийся сон казался Эглантине еще более реальным, чем все предыдущие. Мама сказала, что скоро она будет готова! Это случится еще до Украдки!