- Великий - Чарли Чаплин! А я достаточно известный, - сокрушенно произнес он.
Слабая все-таки инъекция - водка. Когда в небольших дозах.
- Позвольте, я Вам Есенина почитаю... "Друг мой, друг мой, мне очень и очень плохо..."
Я помню, что Никоненко сыграл роль поэта.
А с Тараскиным, кинооператором, познакомился на другой день и сошлись мы сразу, смешались как два однородных вещества. Не отличить... Редко, но так бывает.
К тому времени им было снято уже сто пятьдесят художественных фильмов. И как всегда, как обычно для людей сумевших сделать что-то стоящее, держался он неприметно и не упускал случая, чтоб похвалить кого-нибудь...
Перезванивать вечером неизвестной мне Кате и напоминать о смерти Сергея Тараскина я не стал.
А позвонил Володе. Он - актер и исполнитель песен.
- Приходи вечером на спектакль. Скажешь на входе свою фамилию, получишь контрмарку. А повидаться сможем завтра. Сегодня после спектакля нужно сразу мчаться на телевидение.
- Хорошо, Володя. Только нас будет двое.
- Без проблем.
Актерская судьба Володи драматична как чеховские пьесы. В прошлом, бывало, у него оказывалось слишком много свободного времени.
"Нужно сразу мчаться на телевидение".
Мы давненько не встречались. Тогда его на телевидение приглашали редко. Запивал не вовремя товарищ мой. Глупо, конечно, но иногда необходимо проиграться в пух, чтоб понять - не стоило даже начинать. Бросаешься наверстывать, натягиваешь жилы, боишься не успеть...
На другой день мы не встретились. Утром не смог разогнать усталость Володя, а вечером не сумел с ней справиться я.
Наверно, нам обоим это было не очень нужно...
С большим или меньшим успехом тело передвигается в пространстве. Спуск в подземку, переход, пара остановок, твоя станция, эскалатор. Тело сжимается и разжимается меж людей, застревает и опять проталкивается в открывшуюся перспективу. Тело в общем потоке.