Игорь, импровизируя, подпевает ей, ребенок затихает. Элла ложится.

ИГОРЬ (шепчет). Элка, помнишь, как мы встретились с тобой в "Шестиграннике"? Я солировал и вдруг увидел, что ты стоишь прямо возле эстрады и смотришь на меня и отказываешь всем чувакам. И в тот же год мы поехали с тобой на юг, на халтуру. Помнишь, как было на юге?

ЭЛЛА. А сейчас я какая стала противная, правда? Гадкая стала и некрасивая, не тот кадр...

ИГОРЬ. Ты все такая же, только время - стало другое. Все тогда было просто - дуй в трубу и киряй, вот и вся забота, а сейчас думать надо обо всем, и мы уже стали не такими веселыми...

Освещается кабинет профессора Аброскина. Аброскин вдвоем с Нытиком за бутылкой коньяку.

АБРОСКИН. Вы хоть немного знаете этого Кисточкина? Что он за человек?

НЫТИК. Женю Кисточкина? Прекрасно знаю. Здоровый молодой человек, еще два года назад выступал в соревнованиях по самбо, сейчас весь в журналистике. Типичный представитель родившихся в сорочке, знаете ли, не то, что я; 30 лет, прекрасная внешность, чудная должность, заработок, перспектива, своя машина, девушки, какие девушки... Ax, профессор, я сегодня откровенничаю - всю жизнь мечтаю о таких девушках, хотя бы об одной, а у него их столько! (Замечает выражение лица Аброскина.) Ой, простите, я хотел сказать, что Кисточкин очень искренний человек, но знаете, современная молодежь... Ну, конечно, ему пора уже остепениться.

АБРОСКИН. Да мне-то что? Думаете, меня волнуют его отношения с моей дочерью? Ничуть. Меня научили относиться ко всему философски.

НЫТИК. Правильно, я тоже только в этом нахожу утешение.

АБРОСКИН. В чем?

НЫТИК. В философии.

АБРОСКИН (хмелея). Вы вообще знаете, кто вы? Вы - паста!

НЫТИК (потрясен). Паста?

АБРОСКИН. Вас намазывает всяк кому не лень. Идите от меня, пить не умеете.

НЫТИК. Простите.

АБРОСКИН. Какую философию вы исповедуете? Махизм, монизм, буддизм? Может, вы ницшеанец?