ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Может быть, я во власти каких-то гнусных чувств? Я могу говорить о чем угодно и даже о предательстве идеалов юности, но... Были ли идеалы у нашей юности? Что в конце концов произошло? Никто другой не придал бы этому ни малейшего значения. Подумаешь, он написал очерки о своем героическом путешествии в "край скупого солнца и скупых улыбок", выставил там меня в виде какого-то жизнерадостного кретина, пример для подражания нашему юношеству, вышли в жизнь романтики и так далее, насочинял всякую чушь про ребят, такую чушь, что ребятам проходу потом не было на прииске ну и что? Кто нас знает, кто запомнил эти чудные очерки? Может быть, причина моей злости в нашем вечном злополучном соперничестве? И в школе, и на стадионе, и с девушками... Бегал он всегда немного быстрее меня и в высоту брал на сантиметр выше, и всегда был лучше меня одет. И никогда мне не забыть истории с той шлюхой из Риги. И когда нас всех выперли из университета, он все-таки удержался... Вот и сейчас - я торчу на прииске уже шестой год, а он так и сыплет словами: Эр Франс, Панамерикан... Вдруг я просто всю жизнь ему завидую, а сейчас сорвался? Нет, дело не в этом. Главное то, что его гнусную муть прочли те немногие люди, которых я люблю, и подумали, конечно, - ну вот и все, вот так на этом все и кончается: один бунтарь получает гонорар, другой - продвижение по службе. И хоть никогда мы и не были бунтарями, все-таки он у меня за предательство получит!
На сцене теперь завтрак в семействе Принцкер. За столом папа, мама, Оля. Входит Бабушка.