— Лю-у-у-у-ди-и-и! — Крик застревает в мозгу. — Ы-ы-ы — прорывается к горлу и задыхается там судорогой.

"Надо подтянуться!" Руки не опускались. Спирали резко выпрямились, слились в дрожащую нить. В мозгу что-то взорвалось, закружилось в вихре. A-а-а! — закричал вихрь. Погас свет. Нить перестала дрожать. "Там же шесть тысяч вольт!"

— Помоги-и-и-те-е-е! — В горле хрипит, не хватает воздуха. "Где-то рядом телефон".

Сергей встает, делает несколько шагов вперед и падает лицом вниз, в жидкую холодную грязь.

"Надо встать, встать, встать… — командует он и не слушается собственных команд. — Ток выключен. Кабель еще горит".

Сергей поднимается на коленях, проползает несколько метров и падает мокрым телом на голубую змею огня.

Его нашли проходчики. Он лежал на кабеле метрах в десяти от трансформаторной камеры, тихо стонал и просил пить. Глаза Сергея были широко раскрыты и удивленно смотрели вверх. На правой ноге горел резиновый сапог. Когда его попытались снять, Сергей вскрикнул и закрыл глаза.

— Пить!

У Коли Гончарова дрожит рука, и вода из фляжки льется на подбородок, на щеки, стекает за шею, оставляя на лице белые полосы.

— Ребята, я жив? — Сергей поднимает голову и тут же роняет ее. — Пить…

— Сережа, потерпи, может, нельзя много воды… — В голосе Николая мольба, просьба, жалость.

Удары по колоколу, торопливые, тревожные. Машинист шахтного подъема настораживается и крепче усаживается в кресле.

…Шесть, семь, нет, он не ошибся. На световом табло загорается цифра 7. Она зажигается редко и, может, поэтому кажется чужой и страшной. Семерка требует: "Самый осторожный подъем, машинист, в клети раненый шахтер…"

Шахтная клеть зависает на тросе и плавно ползет вверх. Набегающая струя воздуха шепеляво свистит в железном козырьке клети, врывается внутрь и брызжет мелкими каплями дождя. Капли пахнут весной и пылью околоствольного двора. Коля Гончаров стоит на коленях и осторожно поддерживает голову друга.