- Цыц! Цыц!

Псина заворчала громче. От костра донеслось:

- Ш-ш-ш... Зверь какой-то, слышите?

-Да брось ты! Какой там зверь - собака...

Борис молча упёрся в пса взглядом, начал давить. Зверь ворчал ещё секунд десять, потом закрыл пасть, так же в упор вперился в человека: кто кого? Наконец, собака не выдержала, отступила, скрылась. У костра продолжали на эту тему:

- Пойти глянуть - кто там?

- Да хватит тебе, вдруг бешеная? Как цапнет за ляжку...

- И впрямь, и так подчиненные бешеным за глаза зовут...

Вскоре пиршество на лоне природы затухло. Один за другим нагрузившиеся по горло рыболовы поплелись к "Туристу" - его высокая крыша выглядывала из-за деревьев. Один из подсвинков потянул Мордоворота с собой:

- Пшли... Пшли, драгой... У меня там кон... коньячок...

- Щас, щас, благодетель, конечно. Коньячок - это вещь. Только вот костерок залью, а то начальство заругает. Вы идите, идите, я щас мигом подскочу.

Мордоворот остался один.

Борис вынул из дипломата туристский топорик, освободил от чехла. С топориком в руке подполз по-пластунски к самому краю кустов. Мордоворот стоял к нему спиной, потягивался, играя буграми спины. Потом рассупонился, начал брызгать на костер. Борис, привстав, сделал один бесшумный шажок, второй, приподнял топорик...

Вдруг Мордоворот, крякнув: "Да ну его к ё... матери! Хватит!", застегнулся, подхватил пустое ведёрко, сумку с посудой и рысью помчался вверх по тропе. Борис, стиснув топорище, сплюнул, долго смотрел ему вслед...

* * *

Пришлось на следующий день устраивать новую засаду.

Благо, гулянки бурлили на берегу, видать, ежевечерне. На этот раз ещё и катались на лодке. Потом казанку вытянули носом на бережок, развели костер. Мордоворот опять шустро кочегарил и кашеварил, на халяву то и дело опрокидывал стопарик, хохмил - веселил компанию.