Голоса за дверью. Открывай, козёл! А ну - открывай! Всё равно ведь откроешь - куда денешься? Давай, давай, быстро!..

Вера (поднимая заплаканное, страшное в этот момент своей некрасивостью грязное лицо). Го... го... говорила - телефон... Всё тянешь, тянешь...

Антон (зло отмахиваясь). Да о чём ты! (За кадром) Да-а-а, телефон сейчас бы не помешал...

В дверь начинают долбить ногами.

Голоса за дверью. Открывайте, эй! Щас дверь высадим!

Дверь трещит, трясётся. Видно, что долго не выдержит.

Антон. Наташка, быстро - молоток и самые большие гвозди!

Сам сбрасывает плащ, бежит через кухню на лоджию. Там лежат две доски толщиной почти с кирпич: одна метра два длинной, другая чуть короче. Антон втягивает их в прихожую, примеривает - в аккурат. Длинная доска перекрывает через центр дверь по высоте, вторая ловко упирается в плинтус напротив, под телефонной пустой полочкой, и - под утлом к первой.

В это время гаснет свет.

Антон. Гады! Вырубили пробки в коридоре. Вера, зажги фонарик!

Вера достаёт фонарик - он где-то здесь же, на обувной полке хранится, включает. Яркий луч пляшет по потолку, опускается на дверь.

Антон. Наташа - свечи!

Сам принимается вколачивать гвозди, соединяя доски в крепкий упор. Наташка приносит из комнаты и ставит на телефонную полочку сувенирный канделябр с тремя цветными столбиками, суетливо чиркает спичкой, поджигает. Качаются фантастические тени по углам. Наташка снова пристраивается на табурет. Антон притаскивает, сбегав с фонариком, из кухни хохломскую хлеборезную доску, прилаживает над упором, прибивает к вертикальной доске и к двери насквозь. Всаживает гвоздей восемь.

Антон садится рядом с Верой на полированный обувной ящик. Все трое напряжённо смотрят на замки. Из коридора громят уже всерьёз - плечами, подошвами, бутылкой. Хр-р-рес-с-сь! Хр-р-рес-с-сь! Слышно, как ножом полосуют дерматиновую обивку.