Радио. ...крепнут мир и дружба между народами...

18

ЛОДЖИЯ. Она - одна на две квартиры. Разделена тонкой перегородкой в половину кирпича. В боковых секциях-выступах "коленчатого вала" светятся зашторенные окна. Там - люди. Во дворе - тихо, пустынно. Рябит дождь. На дорожке показываются две фигуры. Идут мимо дома. Входят в круг фонарного света: мужчина и женщина, под одним старым широким зонтом, с сумками. Антон щёлкает шпингалетами, дёргает створку окна. Безрезультатно. Вера с Наташкой стоят, ждут.

Антон. Что такое?

Дёргает ещё раз изо всех сил. Ручка, стеклянный рифлёный шар, отрывается. Антон ударяется локтем и плечом о стену. Взрывается.

Антон. На черта нам надо было стеклить лоджию? Пропадай теперь из-за этого!

Вера. Антон! Антон! Сделай что-нибудь!

Мужчина с женщиной удаляются, вот-вот, и скроются за выступом дома. Антон нагибается, подхватывает скамеечку, без размаха суёт её торцом в стекло. Оно лопается с оглушительным звоном. Прохожие приостанавливаются, вглядываясь из-под зонта. Антон высовывается в дыру, маячит секунд пять, оборачивается к своим.

Антон. Чёр-р-рт! Ну как я буду кричать? Вера, ты крикни.

Вера мнётся, отступает шаг, качает головой. Вдруг Наташка подскакивает к окну, хватается руками за стеклянные зубцы и страшным, ненатуральным каким-то голосам тоненько вопит.

Наташка. Помоги-и-ите! Помоги-и-ите! Нас убива-а-ают!

Мужчина с женщиной подхватываются, исчезают. Во многих окнах гаснет свет.

Наташка (захлёбываясь). По... мо... ги... те!

Отворачивается от пустого пространства двора, прикрывает заалевшими пальцами лицо, утыкается в грудь отцу.

Из прихожей доносятся глухие звуки ударов: трах! трах! трах!

Антон, часто дыша, прижимает к себе Наташку, смотрит на огненные жала свечей. Он чувствует горячий взгляд Веры на своём лице, но никак не может повернуться - странная вялость сковывает всё тело. Слышно, как снова падают куски кирпичей. Там, видно, пробивают дыру над притолокой.