Антон. Куда же он запропастился?..

Наконец, находит - складной нож-"белочку", в коричневом кожаном чехле. Снимает чехольчик, раскрывает нож, пробует пальцем лезвие. Идёт в прихожую, шарит в нише в ящике с инструментами, находит оселок. Возвращается на кухню, плотно прикрывает за собой дверь, садится на табурет, прикрывает спортивные домашние штаны с лампасами газеткой, начинает нож точить. Время от времени прислушивается - не идёт ли Вера? Лицо у Антона сосредоточенное, угрюмое, решительное.

29

УЛИЦА. Поздний вечер. Редкие фонари. Прохожих нет. Антон, держа руки в карманах плаща, идёт размеренно, гуляющим шагом, задумался. И вдруг сзади, из-за правого плеча - голос: "Эй, мужик, спичек дай!" Голосок какой-то опасный, таящий угрозу, мерзкий. Антон мгновенно понимаете что влип в историю. Он теряется, и, ещё не зная, как себя вести, оборачивается и видит Пацанчика. Тот требовательно, нагло взглядывает Антону в глаза. Сзади, шагах в трёх, ещё три тёмные, неторопко идущие фигуры - Сынок, Мордоворот и Деваха.

Антон не отвечает и не останавливается, продолжает идти всё тем же гуляющим шагом - от растерянности. Пацанчик хватает Антона за рукав.

Пацанчик. Ну, спички есть у тебя, спрашиваю? Эй, ты! Ну остановись!

По мостовой изредка проносятся машины - мимо, мимо... Мимо! Антон медленно оборачивается к семенящему сбоку шакалёнку и внешне твердо, свысока, даже слегка насмешливо изрекает.

Антон. Молодой человек, вы хоть маленько думаете - к кому можно приставать, а к кому нет?

И опять, не останавливаясь, раз-два, раз-два... Пацанчик чуть приотстаёт, перекидывается парой слов со своими, снова догоняет Антона, снова хватает за рукав.

Пацанчик. Ну остановись, поговорить надо!

Антон начинает поворачиваться к Пацанчику, но вдруг делает резкое движение, вырывается из его ухватистых пальцев и стремглав бежит по улице.