Антон (бодро). Привет, что ли?

Пацанчик (пытаясь вырваться, фальцетом). Чего? Чего надо?

Антон. Тиш-ш-ше! Поговорить с тобой надо... По важному делу. Не трусь не мужик, что ли? (Девахе, протягивая паспорт) А ты - до свидания! Всё, чтоб я тебя больше никогда в жизни не встречал. Ферштеен?

Деваха, прижав паспорт к груди, вдруг морщится, сверкает слезой, тоненько канючит.

Деваха. Дяденька, отпусти его... Отпусти, дяденька!

Антон, не выпуская Пацанчика, делает резкий шаг в её сторону.

Антон. А ну - брысь отсюда!

Деваха отбегает, идёт прочь, всё время оглядываясь. Размазывает слезы по лицу.

Антон (Пацанчику). Ну, пошли. Не бойся - разговор на пять минут всего. Только - тихо!

Видно, что Пацанчик только-только начинает его узнавать. Узнаёт окончательно. Впадает в прострацию. Покорно идёт. Антон вместо подъезда сворачивает влево, вниз по лестнице - в подвал.

38

ПОДВАЛ. Довольно светло - горят два фонаря. Торчат столбы-подпорки. Тянутся трубы. В одном стыке пробивается свищ - шипит, пускает пар. Неуютно, мрачно. Антон подводит Пацанчика к одной из подпорок, ловко заводит его руки за столб, связывает их тонким капроновым шнуром.

Антон. Вот и умница... Дрыгаться не надо, не поможет. Кричать тоже не советую - никто не услышит... (Заканчивает возиться с узлом, отходит в сторонку, обтрясает руки, словно после трудной работы) Ну-с, прекрасно. Теперь и побеседуем. Скажи, сучонок, для начала: как тебе Наташка, дочка моя, - понравилась? Жениться не хочешь после этого на ней - а? Что? Не слышу!

Пацанчик никак не может проглотить ком в горле - кадычок так и дрыгается: туда-сюда, туда-сюда...