Нужно сказать и еще об одном влиянии на Зощенко: зима 1918 года прошла "под знаком Ницше" (и позднее, в марте 1920 года, писал он мне: "...посылаю тебе две любимейшие мои книги - конечно, Блок и, конечно, Ницше").

Влияние Ницше ощущается и в письме ко мне из Архангельска зимой 1918 года ("Глаза мои устали, утомились, и не видел я истину, которую Вы мне дали"), и в "Философских раздумьях", или, как он еще их назвал, в "памфлете-поэме" "Боги позволяют". Тут и стиль, и мысли - все от Ницше.

Идея поэмы: боги позволяют лгать, чтобы человек мог казаться себе человеком. А фон опять тот же: любовь, любовь...

И все остальное, сохранившееся от этих лет, - все о любви, о поисках гармонии в отношениях мужчины и женщины.

Писалось все это в холодном, голодном, темном - революционном Петрограде...

А революция?.. Революция тогда многими из нас еще не воспринималась. Какая она - было еще трудно понять в "развороченном бурей быте"... Понимание пришло потом, позднее, с годами...

От первых революционных лет сохранилось его письмо к "Принцессе Грезе" - сотруднику "Журнала для женщин", куда молодой автор думал послать свои новеллы, свои "cartes postales", свои "гимны нежной лжи":

"У меня есть несколько милых нелепостей, несколько печальных "cartes postales" и несколько писем, не посланных женщинам, ибо часто они не были достойны. Я пришлю их Вам, если Вы позволите, Принцесса? Мой друг сказал, что это подойдет к журналу вашему..."

Сохранились еще две вещи. Единственные в своем роде. Они не только не имеют никакого отношения к "любовному циклу" - в них уже нечто такое, что вплотную приближает Зощенко к тому, с чем он вскоре появится перед читателем.

"Чудесная дерзость" - фельетон, в котором он выразил презрение к "бесславному" премьеру Керенскому и невольное восхищение "чудесной дерзостью большевиков".