Их ролевые функции также сохранились - их бывший начальник, а ныне хозяин, в сияющей безукоризненной чистотой холостяцкой квартире которого они собирались, был отстраненно молчалив и внезапно колко остроумен, бывший геофизик, как и когда-то, много пил и быстро пьянел, держался ближе к женщинам и был сентиментально-восторжен, бывший инженер РЛС, как и прежде, с бесстрастным лицом говорил о своей интересной жизни, удерживая внимание и мужчин, и женщин, разница была лишь в том, что тогда он, стройный, красивый, тридцатипятилетний, рассказывал о своей необычной в те времена халтуре по изготовлению и ремонту звукотехники для рок-музыкантов, а иногда и о приключениях на пляжах Солнечного, теперь же, погрузневший и поседевший, он говорил о своем бизнесе - засолке, расфасовке и торговле соленой рыбой и о летних приключениях на пляжах Испании. Женщины ахали, смеялись, переспрашивали, геофизик по-братски обнимал за плечи кудрявую женщину с насмешливыми глазами и не забывал отпускать комплименты и сидящей напротив пожилой сероглазой красавице, слушающей инженера РЛС с прежней наивной серьезностью. Третья женщина была маленькая, незаметная, она молча улыбалась, переводя взгляд с одного собеседника на другого, и охотно откликалась на обращенные уже к ней слова геофизика: "Давай покурим, малыш!"
Они сидели, пили водку и красное вино из большой картонной канистры, ели купленные в универсаме колбасы и фрукты, радовались, что прошедшие пятнадцать лет изменили только внешние обстоятельства каждого, а не его суть и не суть их отношений друг к другу, а, значит, прошедшее время затронуло лишь внешние, а не фундаментальные стороны жизни. Они обсуждали эти внешние изменения с приятной легкостью, как что-то несущественное, как пассажиры в поезде, сидя за столиком купе, поглядывая в окно, непринужденно обсуждают мелькающие там пейзажи.