Пыльный луч пролезал между ставнями. Ели кисель и, потные, отмахиваясь, ругали мух. Тихо прилетел звук маленького колокола, звук большого - у святого Евпла зазвонили к похоронам.

Бросились к окнам, посрывали на пол цветочные горшки, убрали ставни.

- Курицыну,- объявила Золотухина, по пояс высунувшись наружу.

Кукина перекрестилась и схватилась за нос: - Фу!

- Чего же вы хотите в этакое пекло,- заступилась Золотухина.- А мне ее душевно жаль.

- Конечно,- сказал Кукин,- девушка с образованием...

После чаю вышли на крыльцо. Штрафные пели "Интернационал".

Блеснула на гипюровом воротнике серебряная роза.

- В ротах,- встрепенулась Золотухина,- в этот час солдаты поют "Отче наш" и "Боже, царя". А перед казармой - клумбочки, анютины глазки... Я люблю эту церковь,- показала она на желтого Евпла с белыми столбиками,- она напоминает петербургские.

Все повернули головы. По улице, презрительно поглядывая, черненькая, крепенькая, в короткой чесунчовой юбке и голубой кофте с белыми полосками, шла Фишкина.

- Интересная особа,- сказала Кукина.

Жорж поправил свой галстучек.

1924

ЕРЫГИН

1

Ерыгин, лежа на боку, сгибал и вытягивал ногу. Ее волоса чертили песок.

Затрещал барабан. Пионеры с пятью флагами возвращались из леса. Ерыгин поленился снова идти в воду и стер с себя песчинки ладонями.

По лугу бегали мальчишки без курток и швыряли ногами мяч.

"Физкультура,- подумал Ерыгин,- залог здоровья трудящихся".

Базар был большой. Стояла вонища. Китайцы показывали фокусы. На будках висели метрические таблицы.

- Подайте, граждане, кто сколько может, ежели возможность ваша будет.

Ерыгин прошелся по рядам - не торгует ли кто-нибудь из безработных.

Перед лимонадной будкой толпились: товарищ Генералов, мордастый, в новеньком синем костюме с четырьмя значками на лацкане, его жена Фаня Яковлевна и маленькая дочь Красная Пресня. Наслаждались погодой и пили лимонад. Ерыгин поклонился.