По счастью, сопротивление воздуха остановило ее головокружительный взлет в каком-нибудь футе от твердой поверхности. Там крошка и осталась, лежа на спинке, - точно так же, как покоилась на руках у нянюшки, - дрыгая ножками и заливисто хохоча. Охваченная ужасом кормилица устремилась к колокольчику и воззвала к подоспевшему на звон лакею, умоляя немедленно принести стремянку. Трепеща, эта достойная женщина вскарабкалась по ступенькам, причем ей пришлось встать на самую верхнюю перекладину, да еще и приподняться на цыпочки, прежде чем она сумела дотянуться до развевающегося подола длинной детской рубашонки.

Когда об этом странном обстоятельстве стало известно, двор пришел в страшное смятение. А обнаружилось все очень просто: король, как и следовало ожидать, повторил горький опыт кормилицы. Взяв малютку на руки и изумившись тому, что не ощущает ее веса, король принялся подкидывать дочку вверх и... нет, не вниз, потому что дитя, как и в прошлый раз, медленно воспарило к потолку, да там и осталось плавать по воздуху к вящему своему удовольствию и радости, о чем свидетельствовали взрывы младенческого смеха. Утратив дар речи, король застыл на месте, глядя вверх и дрожа всем телом, так, что борода его колыхалась, точно трава под ветром. Наконец, оборотившись к королеве, объятой неменьшим ужасом, он пролепетал, задыхаясь, запинаясь и не сводя глаз с потолка:

- Верно, не наша это дочь, о королева!

Но королева была куда догадливее короля и уже заподозрила, что "нет следствий, пусть нечетких, без причины".

- Наша, а то чья же! - ответствовала монархиня. - Просто надо было получше приглядывать за деткой на крестинах. Тех, кого не приглашали, и пускать не следовало.

- О-хо! - воскликнул король, хлопая себя ладонью по лбу. - Я понял, в чем дело. Все ясно как день. Неужто ты сама не видишь, о королева? Малютку заколдовала принцесса Мейкемнойт.

- Так ведь я о том и говорю, - отозвалась королева.