- Тоже работа.

- Конечно. И улицы кому-то надо подметать.

- Надо, - кратко, словно поставила точку, сказала Катя.

Белозер начал рассказывать, как его остановил первый раз "гаишник", молоденький сержант, и как они после долгих дебатов пришли к единому мнению... А Катя - странное дело! - вдруг подумала в это время о ребенке, которого она взяла бы из приюта. Не то чтобы просто подумала, а даже увидела мальчика - вон там, возле подъезда. Мальчик крепко держался за Василеву руку и смешно так перебирал коротенькими ножками. Видение было настолько навязчивым, что Катя забылась, а когда вернулась в комнату, Евгений глядел на нее удивленно:

- Ты плачешь, Катя?

Вошел Василь. Принес на подносе закуску, молча разложил на столе. На Катю не смотрел, избегал ее, словно боялся прочесть на ее лице неприятную для себя весть.

- Что-то погрустнели, - сказал наконец Василь и через силу улыбнулся.

- Мечтали о прошлом, - ответила Катя с наигранной беззаботностью.

Евгений произнес тост за будущие встречи. Катя кивнула в знак согласия. Евгений выпил, затем сказал:

- У меня тоже хрустальные. Правда, я из них не пью: игрушечки. Для гостей. - Он снова налил и выпил. Бутылка в его руке выглядела маленькой, а рюмка вообще спряталась в пальцах, и казалось, что Евгений пьет из кулака.

"Фальшь, фальшь, фальшь. Из всех окон, из всех углов - ложь... Как мерзко стало и сразу - страшно... Словно вокруг ночь беспросветная, а я сошла с тропки и теперь не могу ее найти".

Катя выпила.

Василь сидел молча перед полной рюмкой. "Не будет пить, - подумала Катя. - Будет гнуть свою непримиримую линию и дальше. Что же, он всегда высоко держит чувство собственного достоинства. Вот и сейчас. Он не опустится до лжи, не станет хитрить и юлить... Ну и пусть... Последняя точка в жизни все равно поставлена..."

Кате стало душно.

А Василь... Он как маленький островок правды в этой комнате. Маленький островок, от которого Катю относит невидимое и сильное подводное течение.