В итоге эта самая политика привела к тому, что посты, отдельные полки и батальоны превратились в обороняющиеся крепости и жестоко огрызались огнем только после отчаянных атак на них или же на их транспортные колонны. Это сродни тому, если подойдет к детине - тяжеловесу боксер-мухач и начнет того часто-часто садить по морде кулаками, подпрыгивая. А здоровяк бьет лишь тогда, когда у него все лицо в крови. Да и то с оглядкой бьет, боясь, что накажут.

В конечном счете, так называемая политика национального примирения привела к ситуации, когда "духовские" джипы с установленными на них крупнокалиберными пулеметами стали в открытую не только ездить по дорогам, но и "шмонать" советские бронетранспортеры: "Эй, командир, кого везешь? Афганская партия есть? Афганский военный есть? Показывай!"

Были случаи, когда находили в чреве боевых машин укрывшихся афганских активистов, извлекали оттуда, утаскивали в горы. И все на бэтээре прекрасно понимали, зачем. Но вмешиваться было нельзя - примирение.

Между тем и средь "духов" не вышло никакого мира. Сначала, объединившись, они стали наносить массированные удары по правительственным афганским войскам. Затем ближе к окончательному выводу Советской Армии, различные оппозиционные партии насмерть сцепились друг с другом. Вчерашние друзья стали непримиримыми врагами, стремящимися любой ценой захватить контроль над теми территориями, которые неуклонно уходили из-под влияния Советской Армии и центрального правительства в Кабуле.

На моих глазах отряды легендарного Ахмад Шаха Масуда выбивали с севера сторонников Гульбетдина Хекматияра. А на востоке страны последнего теснили группировки Раббани, Халеса, Гилани.

Далее - по нарастающей и закономерно: афганские таджики стенкой на пуштунов, последние, состоящие из множества племен, - друг против друга. А помимо них в Афганистане проживают еще узбеки, хазарейцы, сикхи и т. д. и т. п. Короче говоря, кровавая каша после ухода советских только заварилась, и конца-края ей не видно.