Она сперва вбивала мне в голову толстовский девяностотомник, а потом заставила меня разрушить стереотипы и отправилась со мной в оперу.

Давали "Хованщину", и мы ее брали.

На опере я думал о Толстом и о Боге, которых в сущности разлучили из-за невежества.

Меж тем в зале, где сидели чопорные поклонники пения, захихикали.

Выехал "царь" на настоящей лошади. Что-то пропел.

Лошадь присела и...

Ребята! Это царь - не настоящий. Но она ведь настоящая лошадь.

"Царь" стал петь, якобы не замечая создавшихся вокруг лошади проблем. Тут уж весь зал разразился хохотом.

Занавес закрыли.

Потом открыли. "Царь" стоял без лошади и силился запеть. На сцене появился статист с веником и совком.

Хохот. Занавес закрыли опять.

Кто мог принудить нас сидеть перед закрытым занавесом? Мы отправились домой, дочитывать статью об искусстве.

18. СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ШТУЧКА

Когда я демобилизовывался из МВД, заместитель министра Лежепеков сказал: "Слушай, Сергей Павлович, у нас традиция - напиши своей команде представление на следующее звание. Ты уйдешь - я подпишу, а потом, если не по срокам, - скажу: подвел, но ты будешь далеко, а ребятам приятно".

И с этими словами он дал мне шесть пронумерованных бланков представлений на очередное звание.

Привет вам, но у меня всего пять сотрудников.

И, поскольку впереди маячило первое апреля, на шестом бланке я написал представление недавно родившемуся щенку, впоследствии ставшему знаменитой собакой Штучкой:

"Штучка, собака, Москва, адрес, характеристика".

...И уволился.

Недели через три (дошло) звонят кадровики:

- Мать твою, на собаку довольствие выписали на год, кто портупею теперь выкупит?

Так что отныне: собака моя не просто любимая, но аттестованная, состоящая в офицерском чине.

А тут как раз Государственная Дума вынесла на рассмотрение Федеральный Закон "О защите животных от жестокого обращения".