- Не плачьте, моя крошечка, не плачьте! - уговаривала ее Жозен. Помогите мне обтереть маме спиртом лоб. Ей сейчас легче станет. Ей теперь необходимо спокойно лежать, она скоро заснет.

Девочка утерла слезы, сняла свою шляпу и серьезно, как большая, отперла дорожный мешок.

- Вот возьмите нюхательные соли и одеколон, - сказала она, вынимая все это из мешка, - намочите маме носовой платок. Она это любит.

Жозен, зорко следя за каждым движением ребенка, заметила, что в мешке много серебряных вещей и туго набитый бумажник. Пользуясь тем, что девочка прикладывала надушенный платок к губам матери, плутоватая женщина вытащила из мешка бумажник и несколько серебряных туалетных принадлежностей, сунула их на полку шкафа, заперла его, а ключ спрятала за пазухой.

- Надо скрыть от Раста эти вещи! - думала Жозен. - Он у меня такой ветреный, нерассудительный; пожалуй, завладеет чужим добром, а потом разделывайся...

Долго возилась Жозен с больной приезжей, всячески стараясь привести ее в чувство. Малютка Джейн усердно помогала ей, стараясь двигаться и ходить как можно осторожнее.

Наконец мать ее вздрогнула, застонала и приоткрыла глаза. По тусклому взгляду можно было догадаться, что сознание к ней не вернулось.

- Мама, милая, милая моя мама, лучше тебе? - умоляющим голосом спрашивала малютка, обнимая мать и целуя ее.

- Вы видите, душенька, мамаша открыла глаза, значит, ей легче, только она почивать хочет, - ласково уговаривала девочку Жозен. - Вы лучше ее не беспокойте, это ей вредно. Сидите смирно и дайте ей хорошенько выспаться, а сами пока покушайте. Вот я вам принесла парного молока и вареного риса, поужинайте. Потом я вас раздену, подам ночной капотик, который вы вынули из мешка, и уложу на кровать рядом с мамой. Вы проспите до утра и будете обе отлично себя чувствовать.

Леди Джейн беспрекословно подчинилась всем распоряжениям хозяйки, но только ни за что не соглашалась отойти от матери, которая опять впала в беспамятство и лежала, не шевелясь.