Доставая из дорожного мешка ночной капотик девочки, Жозен нашла в боковой сумке железнодорожные билеты в Нью-Йорк, две квитанции на получение багажа и горсть мелочи. Это все можно показать Расту, а о бумажнике лучше помолчать.

В это время на мостовой раздались знакомые шаги сына. Эдраст возвращался домой, напевая веселую песню. Мать вскочила с крыльца и заковыляла навстречу ему, боясь, что он разбудит спящих. Молодой Жозен был высокого роста, плечистый, рыжеволосый, черноглазый, с красноватым лицом и всегда щегольски одетый. Судя по наружности, это был парень умный, ловкий и очень наблюдательный.

Сразу заметив, что мать как-то неестественно торопится, что лицо у нее бледное, встревоженное, он мгновенно смекнул, что дело неладно: не привык Эдраст к тому, чтобы мать выходила его встречать.

- Матушка! - крикнул он. - Что с тобой?

- Тише, тише, Раст, не кричи! Без тебя у нас в доме случились престранные вещи. Присядь-ка здесь, на ступеньку, я тебе расскажу.

И мать вкратце рассказала ему о неожиданном появлении приезжих и о болезни молодой женщины.

- Они, значит, у нас там спят? - проговорил Эдраст, указывая толстым пальцем на дверь, ведущую в комнаты. - Славное дело, нечего сказать! Навязала себе на плечи больную, да еще с ребенком!

- Что мне было делать? - возразила мадам Жозен. - Не вытолкнуть же на улицу умирающую женщину, да еще ночью!

- Да какова же она из себя-то? Может, нищая, побирушка? Есть ли с ней багаж? Видела ли ты у нее деньги? - с любопытством расспрашивал сын.

- О, Раст, Раст! Не обыскивала же я ее корзины! Она и девочка прилично одеты, на матери дорогие часы с цепочкой, а когда я осмотрела мешок, то обнаружила там много серебряных вещей.