И тут же девице с доброй хорошей улыбкой: "Люда, ну не достанешь. Ну, высоко же для тебя. Люда... ну навернешься же сейчас со стула... Лестницу надо.... Люд, навернешься...".
И опять мне: "Слушаю вас внимательно! Вы к кому? У нас все закрыто. Неприемный день".
Я говорю: "Мне в избирательную комиссию".
Он даже слегка как бы поперхнулся. Вскочил с места, рявкнул в телефон: "Ничего не знаю!" - и положил трубку. "Пожалуйста! - говорит, откидывает верхнюю часть своего стола, вроде как похоже на прилавок, и образовался такой неширокий проход. - Прошу вас, - говорит, - проходите, только не зацепитесь, обратите внимание - там гвоздь торчит".
Прошел я, значит, через этот стол и поворачиваю к раздевалке. А он говорит быстро: "Можете в пальто. Избирателям разрешается. А гардеробщица больна".
Я спрашиваю: "А буфет у вас сегодня работает?".
"Работает, - говорит мент. - Буфет - это каждый день. Милости просим. Но только он до 12.30. Так что уже закрыто".
"А с какого часа?" - спрашиваю я, сам не знаю к чему, не пойду же я, в самом деле, с утра в префектуру чай пить!
"С 8.15", - говорит вежливый мент.
"Понятно", - говорю я и при этом сам на себя раздражаюсь. Чего "понятно"? Ясное дело - "понятно" - работает буфет с 8.15. до 12.30. Чего тут не понять?! Но мне-то какое до этого дело?! Я-то чего этак подхватываю? "Понятно" говорю. Хотя странные какие-то часы работы, это тоже раздражает: что ж они, как придут на службу, так и едят в буфете, а как время обедать, так все и закрывается?! Так, что ли? И я еще со своим "понятно"! Глупость какая-то. Никакой логики.
В это время, как и предвидел милиционер, девица на стуле слишком потянулась вверх, слишком уж встала на цыпочки, и стул под ней поехал по мраморному полу всеми четырьмя ножками.