Зинаида приоткрыла дверь: "Ну, что, Вера Тимофеевна, заканчиваем?".
За дверью что-то проскрипели.
"Ну, ладно, - сказала Зинаида и посмотрела на меня. - Что ж вам так стоять... входите, присаживайтесь, я схожу за вашими реквизитами".
В 201-й стояли три стола и по стулу возле каждого. За правым столом сидела старуха в сером потертом пальто и зеленоватых резиновых ботах. Голову покрывал сильно свалявшийся оренбургский платок. Перед старухой лежали листы. В руке она держала шариковую ручку, и держала каким-то особым манером... как художник, наверное, держит кисть, примеряясь, куда бы посадить пятно.
Я сел за левый стол. А третий стол был пуст. На нем только стояли графин и цветок в горшке. Я было спохватился, что теряю время, а мне завтра уезжать, но почувствовал вдруг, что устал ходить и стоять и что посидеть на стуле очень даже приятно.
"Чеботарев?.." - вопросительно произнесла старуха.
"Что?"
"Конечно... сей месяц... и прошлый... пенсию носят. Но май... и август... и задержки, и грубости такие..."
"Не вмешивайся! - сказал я сам себе внутри себя. - Не твое дело". А старуха и не со мной вовсе говорила, а с бумагами или, может, с этим Чеботаревым, над фамилией которого она сейчас трясла шариковой ручкой. Но знака так и не поставила.
"Если мэр и вице-мэр... что ж они, как склеенные?.. А если вице-мэра от другого?.. Пол прогнил совсем... в прихожей возле двери прямо дыра, и там пробегает кто-то... может, мышь или крыса... а может, еще кто хуже. ...Даже писали вице-мэру... на РЭУ-5 для передачи... ну, игде пиломатериалы?.. Жжем... второй год... все жжем... А нонешний мэр от какой партии?"- подняла она на меня круглые неглупые глаза.
"У него своя партия, он ее и возглавляет. Если смотреть объективно, то наш мэр..."
"Этого нельзя! Пожалуйста, никакой агитации в кабине.