Как он мог забыть эту ночь! Главная посадочная полоса в Лиде еще с весны на ремонте -- готовили бетонку для дальних бомбардировщиков. На Берлин готовились. Пришлось садиться на боковые -- и все сели. Без опыта. Сели! Бензин есть, заправиться нечем, шлангов нет. Боеприпасов нет. Техсостава нет. Перед рассветом началось. Волна за волной шли "сто десятые"... "мессера"... К девяти утра от двух полков один металлолом... Ни страха, ни ужаса... Одно удивление: как такое могло случиться, чтоб без боя потерять сотню машин?..
Там, у ангаров, куда подкатила "аннушка", парни-пилоты и техники по очереди рассматривали в бинокль его, пристроившегося со своим вещмешком на бугорке в десятке метров от края летного поля. А Федор Сергеевич и без бинокля видел их всех отчетливо -такую вот шутку сыграла с ним натура. Вся плоть в развале, а зрение -- как в восемнадцать и даже будто бы и того зорче.
...Зоркость его ценили. Потому из всего полка двоих и выбрали. Ведомого дали... нет... фамилии не вспомнить... а кличка Крюк... почему?.. не вспомнить... Но это уже после Рязани, где пересели на "МиГи"... Проверить надо было, что у немцев под брезентом в машинах. МиГ-3 на малых высотах тяжел... мотор высокий... Выше пяти тысяч -- там он да! Но "юнкерсы" на таких высотах с "МиГами" не дрались.
Вот тогда и был страх! Летел и заглядывал в кузова. А Крюк прикрывал. Если брезент закрыт, очередь туда из "шказа", что двенадцать и семь калибр... Немцы соображали -- разведка, сами брезент раскрывали, ногами пустые снарядные ящики пинали... Сколько эта разведка длилась? Полчаса? А страху на всю жизнь. Потом-то каких только ситуаций не бывало: и сбивали дважды, и в воздухе расстреливали, и на брюхо садился в огне...