Румяные ее щечки с ямочками смягчили суровую правду правду слов.

- Кабы не моя кислотность! - крикнула хозяйка, - я бы Америку вверх дном перевернула!

- Только не это, - отпарировал Балкопа. - Так мы обратно окажемся в Душанбе!

За гулом и разговорами слушать Кашпировского было трудно. К тому же Балкопа сцепился с Голдиным, заявляя, что моложавый гипнотизер не кто иной, как правая рука Жириновского, его личный медиум. Голдин возражал проверенным маневром, что это вранье, потому что этого не может быть никогда. На спорящих мало обращали внимание, так как заканчивали благоухающий цветами Востока плов и уже разносили первые розетки десерта. Однако, как раз тут на экране женщины-пациентки принялись дико вращать головами; кто-то усилил звук, после чего Кичкин медленно поднялся над столом, взмахнул кистями рук, точно великий дирижер, и вдруг грохнул так, что зазвенела посуда. - Я требую вырубить телевизор и прекратить балаган!

Хрунов дотянулся и выключил. В наступившей тишине он сказал: - Вам всегда все не так, вас всегда все раздражает.

- Кому это нам? - ополчился Кичкин. - Я вам не позволю здесь юдобовствовать! Наполеоновским жестом он привычно сунул руку во внутренний карман пиджака, где покоилась его красная книжка. - Расскажите нам, товарищ полковник СССР, как это вы выехали по израильскому вызову? Почему не доехали до места назначения?

Хрунов так и ахнул: - Ну вот, прямо в поддых, а вы чем же лучше?

Между тем он, в каждой руке по стопке, дегустировал ликеры, один вишнево-красного, другой - канареечного цвета. Окончив эксперимент и прикончив оба, он мечтательно признался,что крепко подумывает и, видимо в самом деле, махнет и переедет на постоянное жительство в государство Израиль. - У меня, знаете, хор-р-оший друг проживает в Рамат-Авиве, и вообще мне в Израиле форменным образом нравится.