Шло время, и отношения между Леди Кошкой и её юной осиротевшей помощницей становились крепче, они всё больше привязывались друг к другу.

Мисс Мюриэль (так Мэри теперь обращалась к своей хозяйке), несмотря на огромную разницу в возрасте, отчасти заменила девочке умершую маму.

А для бездетной Леди Кошки эта трудолюбивая, нежная, любящая кошек девочка была огромным благословением. Особенно из-за увеличения популяция кошек в Понсонби. У Маргарет Мэйтленд и Эдит Уилсон родилось ещё полдюжины котят, и теперь кошачьего населения стало тридцать шесть.

Мисс Мюриэль радовалась новорожденным котятам, как видела Мэри, хотя она и не понимала, почему Леди Кошка, беря каждого нового котёнка на руки, заглядывала ему в глаза, а потом разочарованно произносила: “О дорогой, ты просто кот”.

“Всего лишь ещё одна кошка, — думала Мэри, — и больше работы для меня”. Она знала (ей об этом рассказали), что, когда Полковник и Леди Понсонби были живы, у них был повар и, конечно же, не было такой армии кошек в усадьбе. “Если бы только я смогла убедить мисс Мюриэль, — думала Мэри, — избавиться от некоторых из них. Вся мебель покрыта кошачьей шерстью, в сырую погоду каждый этаж усеян следами грязных маленьких лап, повсюду стоят кошачьи лотки для туалета, и их надо регулярно чистить, а котята к тому же часто не пользуются ими и гадят, где им приспичит. Что же мне сделать, чтобы убедить мисс Мюриэль расстаться с некоторыми из них?”

И как бы в ответ на этот вопрос в комнату, в которой Мэри вытирала пыль, вошла кошка. Это был кот (она определила это по его большой круглой морде), совершенно чёрный. Мэри узнала кота, его звали Шант. “Какой важный Шант, — глядя на неторопливо вышагивающего кота, подумала Мэри Орешек, — аж…” Но додумать фразу до конца она не успела: в голове её что-то сопоставилось и…