Мы пишем друг другу на бумажке, показываем и уничтожаем. И так - во всех коммунистических странах. Уже давно никто не принимает коммунизм душою. Даже коммунистические вожди сегодня думают только о своем благополучии, а вовсе не о коммунизме. Коммунизм должен быть живым только в тот момент, когда он прыгает на спину, и во времена Ленина он был таким. Он схватил страну, - а дальше он может держать своей хваткой, даже будучи мёртвым. Это метафизическое существование. Вожди коммунизма не нуждаются лично в том, чтобы захватывать Анголу, Никарагуа или Южный Йемен. Но они действуют под влиянием этой страшной силы, и если нужно - они нажмут кнопки ракет, и если нужно - пошлют танки, и солдаты пойдут, - не потому что они за коммунизм, а потому что у них нет выхода. Вы просто не понимаете природы коммунизма. Во время венгерского восстания в Будапеште были случаи, когда советские солдаты отказывались стрелять в народ, стрелять в венгров, - и были тут же расстреляны своим начальством. Они отдали жизнь, а сегодняшние молодые американцы, которых призвали - не в армию, нет, только записываться, регистрироваться, на случай, если когда-нибудь их позовут, - они во множестве не идут. Сравните, сравните, пожалуйста, два уровня души.

Считаете ли вы, что русский народ жаждет религии и духовного знания

больше, чем западные народы?

Я посвятил этому свою речь в Гилдхолле несколько дней назад. Поэтому я не буду сейчас отвечать подробно. Но смысл в том, что, когда всё открыто, всё свободно и не нужно никакого душевного усилия для того, чтобы отстаивать свою веру, - она, по человеческой природе, начинает поддаваться эрозии. У нас в стране 65 лет коммунизм не имел другой более важной цели, чем уничтожить религию. Страшным давлением он раздавил миллионы людей, вместе с их верой и с их жизнью. Но у тех, кто выдержал это нечеловеческое давление, - у тех развилось острое влечение к вере, такое, какого на Западе сегодня действительно нет.