У меня перед глазами третий том "Архипелага ГУЛага". Напоминаю, что в послесловии есть оговорка: "Эту книгу писать бы не мне одному, а раздать бы главы знающим людям и потом на редакционном совете, друг другу помогая, выправить всю." Это значит, что книга - ваше свидетельство, но и не только, ведь она - плод рассказов и других зэков, каждый вам что-то рассказал, не так ли?

Я попал в совершенно исключительное положение, именно благодаря напечатанию "Одного дня Ивана Денисовича". Эту книгу, "Архипелаг ГУЛаг", я начал раньше, чем был напечатан "Иван Денисович". Но потом я почувствовал, что огромной этой задачи не охвачу. Всей моей памяти, всего того, что было со мной и с известными мне людьми, не хватало для полного построения книги. А когда напечатали "Ивана Денисовича", был короткий период, когда меня очень признавали в советской прессе, и вот в этот момент хлынул поток писем со всей страны. Бывшие зэки рассказывали мне в письмах или просили встретиться, чтобы рассказать устно. Мол, мало написали, Иван Денисович. Вот ещё меня послушайте. И я сумел в короткое время, пока ещё не попал в опалу, опросить их и собрать очень много материала. Тем не менее моё послесловие остаётся в силе, то есть: весь материал так огромен, что и множеством томов его не охватить. Эта книга не может быть больше по объёму, читатель не справится. Но я надеюсь, что наступит такое время, когда на моей родине беспрепятственно смогут собираться свидетели, собирать материалы и, может быть, много томов составят - ну, не для широкого читателя, но для истории, для тех, кто захочет знать.

Почему вы используете слово "архипелаг"? То ли это совокупность лагерей, то ли часть советской территории, на которой сосредоточены лагеря?