Стоило отметить, что хотя он и не участвовал в этой эпопее, но всё-таки присутствовал! Ему тоже хотелось броситься вниз с парашютом, толкать в борт судно, катать по льду бочки, и он начал так: "Я летел на высоте 10000 метров. Впереди змейкой колебалась стюардесса, разносившая обед. Из чашек с бульоном струился пар, а за иллюминатором выл ветер. И внизу, среди льдов, окруживших пароход "Светлячок", разворачивалась настоящая эпопея". Дальше снова затрещал мороз, захрустели уши и носы и началась героическая зимовка. Репортажик перечитал корреспонденцию, и едва к приземлившемуся самолёту подали трап, мимо работников аэропорта пронёсся энергичный румяный колобок с пишущей машинкой под мышкой и, сев в такси, помчался в сторону Океанского радиоцентра.

СПАСИТЕЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ

Пока предприимчивый Репортажик мчался в сторону радиоцентра в Океанске, у маленького острова Камбала неожиданно нахлынувший мороз действительно вытворял чудеса. Волны застывали мгновенно, как холодец на блюде, вмораживая в лёд беззаботный пароходец, по мостику которого бегал капитан и, свешиваясь через борт, кричал на корму: "Дружно!", а глядя на нос: "Взяли!" Полкоманды с разбегу бросалось на борт сзади, половина ухала спереди. Но морозец покрякивал, лёд поскрипывал, а поддаваться не поддавался: его становилось только больше - с мокрых матросских подбородков срывались капли и застывали у ног остренькими бугорками. - Ну всё, - вздохнул капитан и махнул рукой. - Всё! Он мрачно осмотрел горизонт. Льдина, разрастаясь, кружилась вместе с пароходом, будто готовилась к конкурсу бальных танцев, потом ткнулась краем в берег и примёрзла. - Сели! - сказал капитан. - Плавали, знаем! - И загрохотал по трапу сапогами - теми самыми сапогами, в которых несколько месяцев назад с попугаем на плече топал по палубе знаменитого парохода "Даёшь!". "Даёшь!", как известно, качался с Солнышкиным и Перчиковым у берегов Антарктиды, а Плавали-Знаем, подсчитывая выговоры, прогуливался по набережным Океанска.