Пришли и гости жениховы – фонарны столбы, непогашенныма ланпами коптят, думают блеском-светом удивить. Да куды там фонариному свету супротив бела дня, а фонарям сухопарым супротив нашей дородности Тут тако вышло, что свадьба чуть не расстроилась ведь. Большой колокол проспал: дело свадебно, он все дни пил да раскачивался – глаза, не вовсе открыл, а так впол просыпа похмельным голосом рявкнул:

По-чем треска?По-чем треска?

Малы колокола ночь не спали – тоже гуляли всю ночь – цену трески не вызвали, наобум затараторили:

Две ко-пей-ки с по-ло-ви-ной!Две ко-пей-ки с по-ло-ви-ной!

На рынке у Никольской церкви колоколишки – робята-озорники цену трески знали, они и рванули:

Врешь, врешь – полторы!Врешь, врешь – полторы!

Большой колокол языком болтнул, о край размахнулся:

Пусть молчат!Не кричат!Их убрать!Их убрать!

Хорошо были, наши певали: еще други соборны колокола остроглазы приносы-подарки давно высмотрели и завыводили:

К нам! К нам!С пивом к нам!К нам! К нам!С брагой к нам!К нам! К нам!С водкой к нам!К нам! К нам!С чаркой к нам!К нам! К нам!

Невеста – соборна колокольня ограду, как подол, за собой потащила. Жоних – пожарна каланча фонарями обставился да кой-кому из гостей фонари наставил. И пошли жоних и невеста круг собору.

Что тут началось, повелось! Кто «Во лузях» поет, кто «Ах вы, сени, мои сени». Колокола пляс вызванивают. Все поют вперегонки и без удержу.

Время пришло полному дню быть, городскому народу жить пора.

А дома-то все пьяным-пьяны, от круженья на месте свои места позабыли и кто на какой улице стоит, не знают. Тут пошла кутерьма, улицы с задворками переплелись!

Жители из домов вышли, кто по делам, кто по бездельям, и не знают, как идтить. Тудою, сюдою али етойдою?



11 из 160