- Как же, продолжайте.
- Ну, хорошо. Вот, как стукнуло мне шестнадцать лет, матушка моя, нимало не медля, взяла да прогнала моего французского гувернера, немца Филиповича из нежинских греков; свезла меня в Москву, записала в университет, да и отдала всемогущему свою душу, оставив меня на руки родному дяде моему, стряпчему Колтуну-Бабуре, птице, не одному Щигровскому уезду известной. Родной дядя мой, стряпчий Колтун-Бабура, ограбил меня, как водится, дочиста... Но дело опять-таки не в том. В университет вступил я должно отдать справедливость моей родительнице - довольно хорошо подготовленный; но недостаток оригинальности уже и тогда во мне замечался. Детство мое нисколько не отличалось от детства других юношей: я так же глупо и вяло рос, словно под периной, так же рано начал твердить стихи наизусть и киснуть, под предлогом мечтательной наклонности... к чему бишь? - да, к прекрасному... и прочая. В университете я не пошел другой дорогой: я тотчас попал в кружок. Тогда времена были другие... Но вы, может быть, не знаете, что такое кружок? Помнится, Шиллер сказал где-то:
Gefahrlich ist's den Leu zn wecken,
Und schreklich ist des Tigers Zahn,
Doch das schrecklichste der Schrecken
Das ist der Mensch in seinem Wahn!
{Опасно будить льва,
И страшен зуб тигра,
Но самое ужасное из всех ужасов
Это человек в его безумии (нем.). - Ред.}
Он, уверяю вас, он не то хотел сказать; он хотел сказать: Das ist ein "кружок"... in der Stadt Moskau!
- Да что ж вы находите ужасного в кружке? - спросил я.
Мой сосед схватил свой колпак и надвинул его себе на нос.
- Что я нахожу ужасного? - вскрикнул он. - А вот что: кружок - да это гибель всякого самобытного развития; кружок - это безобразная замена общества, женщины, жизни; кружок... о, да постойте; я вам скажу, что такое кружок! Кружок - это ленивое и вялое житье вместе и рядом, которому придают значение и вид разумного дела; кружок заменяет разговор рассуждениями, приучает к бесплодной болтовне, отвлекает вас от уединенной, благодатной работы, прививает вам литературную чесотку; лишает вас, наконец, свежести и девственной крепости души.