* Печатается с незначительными сокращениями. Публикация Н. Л. Степанова.

Почему скот тощает?

Потому что гиены стали часто красть детей, гиены, которые теперь расплодились в скалах, у Мареба; потому, что ушла из Мареба рыба. Другие говорили: потому что бахарнегаш стар, он уже не может обернуть девушку, как бывало, у него нет такого дыхания; потому что новый священник не так хорошо пляшет перед богом Ияссу, которого когда-то прибили к палкам гвоздями там, на севере, неподалеку, в Палестине, евреи. Третьи говорили: это верно, священник никуда не годится, это не православный священник, это дерево - он стоит как молочай, как канделябровое дерево, подняв кверху руки, и монастыри, которые столько собирают черного и белого тефа, ячменя, машелы с крестьян, что благородным людям скоро нечем будет пользоваться, нечего есть, - монастыри плохо молятся Ияссу. Они едят там, пьют там, под своими плоскими крышами, ворочают своих монахинь и лениво молятся Ияссу; и может быть, виноваты турки из Массовы.

Когда-то этого не было.

Вспоминали, как в молодости было отпраздновано внесение нового ангареба в дом бахарнегаша, ангареба - кровати. Все спят на шкурах, или на сене, или на циновках, поджав ноги, но бахарнегаш Исаак был смолоду роскошен и честолюбив, он пожелал покоиться на ангаребе, вытянув ноги. И вот внесли четыре раба-шангалла кровать-ангареб. Православный священник святил ее. Она была, как корабль, на котором предстояло плыть со всеми тридцатью женами. Куда? В блаженство. Священник плясал, потом плясали жены. Исаак же сам надел на торжество золотой обод, убранный стоячею львиной гривой, и сразу взобрался на кровать.

Он держал речь к воинам, которых много набралось в его дом и много стояло за домом. Он обращался к воинам, как полагалось вежливому и знатному человеку, - в третьем лице: