Обернувшись к жене, тронув ее за локоть, Башилов шумно вздохнул:

- Да-а, не застала... не повезло тебе. И старухи понимающе закивали да уж, не застала, времечко-то идетъ и идеть.

Стариков совсем мало, сообщили, они, а Галка Сизова вышла замуж и куда-то уехала; и она тоже, подумал Башилов. Он допил чай. Его вдруг поразило, что без изъятия и пропусков уже все здесь было осмотрено - так много, а так оказалось мало!

Он даже смутился отчасти. Он подумал, что жена, вероятно, тем более уже давно скучает: горы невысоки, междомье, чахлые клены да две старухи за чаем - что еще тут смотреть?.. Жена Люба как раз и взглянула на Башилова, нет, нет, чуткая, она ни в коем случае не поспешила сама и не поторо-пила его, не встала из-за стола. Она только взглянула - помоги, мол, и подскажи, как и что полагается делать дальше, если все осмотрено?.. Башилов и сам был удивлен не меньше: он считал, что здесь всего было так много. Он не понимал, каким образом оно целиком уложилось в час-полтора времени.

- Эй! - крикнула бабка Чукреева.

Из левого дома на солнцепек вышел старик Чукреев, тот, что в прошлый приезд, почти двадцать лет назад, стелил Башилову постель и укладывал его спать как родного. Башилов встрепенулся. Башилов немедленно встал и уже заранее улыбался встрече, но бабка Алина тут же, и притом решительно, предостерегла - не ходи, мол, за ним и не трогай. "Почему?.." - "Не надо". Башилову дали еще чашку чая. Оказалось, что старый Чукряй впадает в детство. "И нервный очень,- предостерегла бабка Алина,- а в эти дни прямо-таки кусается, подлый, если его тронешь..." Стелили постель, ставили на стол молоко, укладывали спать у открытого окна,- в облике старика все это теперь проходило мимо и дальше, дальше...

В некотором раздумье, не поехать ли, не пуститься ли в обратный путь сейчас же, пока не сделалось тоскливо, Башилов стоял и трогал рукой ствол клена. Чаем он налился по самое горло. Жена Люба разговаривала со старушками.