Что касается Маши Твардовской, то ей красивый и вежливый лейтенант сразу понравился. "Если бы все парни были такими вежливыми и воспитанными, решила она, - у нас, девушек, и забот не было бы". Но, видимо, лейтенант хотел переговорить с врачом наедине. Догадавшись об этом, Маша захватила с собой стираные бинты и полотенца и вышла.

- Доктор, - сказал Фируз, - я пришел к вам на лечение и за советом. У меня ранение в грудь, и в госпитале рана затянулась, а вот теперь слегка кровоточит.

- Покажите.

Фируз снял телогрейку и гимнастерку. Покрытая курчавыми волосами грудь и плечи были перебинтованы крест-накрест.

- Где это вас так аккуратно перебинтовали?

- В госпитале.

- Вы оттуда недавно?

- Второй день в полку.

- В нашем полку? Кем вы назначены? Ротным? У нас была одна вакансия... Вместо Арбатова, что ли?

- Наверное.

Спрашивая и выслушивая ответы Фируза, Смородина осторожно разматывала бинт, складывая его себе на колени. Повязка на груди промокла; едва врач коснулась раны, Фируз чуть не вскрикнул от адской боли.

Смородина бросила бинт в корзину. Извлекла из раны ватный тампон и широко раскрыла глаза от изумления:

- Кто выписал вас из госпиталя в таком состоянии?

Возмущение Смородиной испугало Фируза. Надо во что бы то ни стало успокоить врача, а то она, чего доброго, отправит его обратно в госпиталь, откуда он едва вырвался.

- Я думаю, доктор, все обойдется. Может, обработаете и перевяжете, и пойдет на поправку...

- Вы так думаете? Вы что, врач? Я, например, думаю, что ваша рана требует длительного лечения. Не меньше месяца!

Смородина перебинтовала рану. Фируз опустил гимнастерку, затянул ремень.