Мишка, улыбаясь, смотрел на Малафейкина.

-- Нет, мне бы еще столько, ничего бы...

-- Дело молодое.

Малафейкин застегнул свой скрипучий желтый чемо-дан, затянул ремни, подхватил его, выставил в коридор... Из коридора же, не входя в купе, снял с вешалки кожаное пальто, снял с полки шляпу и ушел одеваться в коридор, подальше.

"Трусит -- разоблачу, -- понял Мишка. -- На кой ты мне черт нужен!"

Больше Малафейкин в купе не входил. Оделся, взял че-модан и ушел в тамбур.

Однако на перроне Мишка скараулил его. Догнал, пошел рядом.

-- Что, хватил вчера лишнего, что ли? -- спросил миро-любиво. -- Чего турусил-то ночью? Зачем?

-- Отвяжись! -- рявкнул вдруг Малафейкин. И покрас-нел, как свекла. -Чего ты пристал?! Не похмелился? Иди похмелись! Чего ты пристал к человеку?!

На них оглянулись... Некоторые даже придержали шаг, ожидая скандала.

Мишка, опасаясь всяких этих штучек, связанных с объ-яснением, приотстал. Но Малафейкина из вида не выпускал. Он обозлился на него.

Вместе сели в метро... Мишка все следил за Малафейкиным, не знал только, как вывести на чистую воду этого прохвоста. Чуть чего, тот милицию станет звать.

В вагоне Малафейкин осторожно огляделся... И напорол-ся на прямой, уничтожающий Мишкин взгляд. Мишка под-мигнул ему. Уши Малафейкина опять зацвели маковым цве-том. Жесткий воротник кожаного пальто подпирал сзади его шляпу... Малафейкин больше не оглядывался.

На выходе из метро, на эскалаторе, Мишка опять при-близился к Малафейкину... Заговорил на ухо ему:

-- Ты не ори только, не ори... Я один вопрос поставлю и больше не буду. У меня брательник в Питере такой же... при-дурок: тоже строит из себя. Чего вы из себя корежите-то? Че-го вы добиваетесь этим? А? Я серьезно спрашиваю.

Малафейкин молчал. Смотрел вверх, вперед.