— Молодая, а платье носишь шестидесятого размера, — усмехнулась Травница и показала на щучьи хребты. — Заразу отгоняет.

— А осы не кусаются? — осторожно спросила Вера Фёдоровна.

— Осы в доме — хорошо, — строго сказала Травница.

Потолок в сенях сплошь был завешан пучками трав и вениками, а в горнице было светло и чисто.

— Вот вам по кружке молока, и пойдёте со мной на полдник, Бурёнку доить.

— Может, сразу настоя вашего выпить? — спросила Вера Фёдоровна.

— Моя Бурёнка вредные травки пропускает, а полезные под метёлку берёт. Куда моему настою против коровьего молочка!

Травница взяла бидон и вывела из-за печи велосипед. На крыльце она сложила пальцы колечком и свистнула на всю улицу. Из соседнего дома выбежал мальчик.

— Вася, пригони-ка мне два велосипеда, свой и материн.

Вася привёл велосипеды. Травница прикрепила к своему косу, к Лёшиному — грабли, к велосипеду Веры Фёдоровны — вилы.

Спустились к реке. Здесь, привязанная к колышку, как послушный телёнок, ждала людей лодка.

— Садитесь! — Травница погрузила велосипеды, толкнула лодку, села за вёсла и стала командовать сама себе: — Ать-два! Ать-два! У нас луга заречные, брод далеко.

На середине речки бабуся передала вёсла Лёше.

— А ну-ка, молодец, постарайся! Ать-два!

Лёша одним веслом махнул — маму забрызгал, другое в воду зарылось. Дёргает Лёша весло — ни туда, ни сюда, лодку развернуло, понесло боком. Вера Фёдоровна кинулась на помощь. Налегли они на вёсла вдвоём, гребли разом и по очереди, приплыли наконец. Поглядели, а берег тот самый, с которого в путь отправились.

— Теперь моя очередь грести, — сказала Травница.

Махнула весёлками, вода за кормой закучерявилась, и вот уже осока с лодкой шушукается.

Сели на велосипеды, покатили стёжкой по зелёному лугу, поскакали по коренью в тёмном еловом лесу, выкатили на простор. В тени, под берёзами, на краю леса отдыхало от жары и от оводов стадо.