Милиционер, куда-то докладывавший о наезде, смягчил полагающуюся случаю строгость примиряющей иронией: "Здесь великий артист Юматов в пьяном виде...
Прибывшие к месту задержания чины без гнева предложили Жоре, чтобы один из них сел за баранку вместо него - и нас довезли домой. Юматов уговорил прототипов своих персонажей из "Петровки, 38" и "Огарева, 6" подняться к нему в квартиру. Они с восхищением выслушали "охотничьи рассказы" артиста, как стрелял он по престижному зверю вместе с высшим генералитетом".
90-е годы не изменили к лучшему жизнь Юматова, более того - они ее усугубили. Инфляция сожрала все скудные сбережения, и пришлось ему с женой, актрисой Музой Крепкогорской, продавать вещи из дома. Из родного Театра-студии киноактера их попросту выставили, оставив существовать на нищенские пенсии. В течение нескольких лет Юматов посылал запросы в ленинградский военный архив с просьбой отыскать его документы участника войны, чтобы получать инвалидную пенсию, однако оттуда приходили неутешительные ответы о том, что документы утеряны. Однако в январе 1994 года справедливость все-таки восторжествовала - Юматова признали инвалидом Отечественной войны и наделили его пенсией в 120 тысяч рублей.
Что касается съемок в кино, то и здесь у Юматова дела складывались плохо. Если кто-то из режиссеров и вспоминал о нем, то всего лишь для малюсенького эпизода. За период с 1990 по 1993 год Юматов таким образом мелькнул в пяти картинах: "Похороны Сталина" (1990), "Заряженные смертью" (1991), "Рэкет", "Великий муравьиный путь", "Грех" (все - 1992-й). Зритель, видевший эти фильмы, знаменитого актера в них уже не узнавал, считая его давно умершим. Однако в марте 1994 года Юматов внезапно сам напомнил о себе.