Всеслав спустился с крыльца, подошел к отцу и Кукуну. Тот держал в руке трещотку-верещагу, на плече висел лук, но гуслей, которые он часто таскал с собой, на этот раз не было.

- ...конь тебе нужен, бродишь вечно пеший, оттого и ноги стонут, договорил Ростислав.

- Конь две гривны стоит! Две ногаты [гривна равна 20 ногатам или 50 резанам; ногата - цена поросенка или барана, резана - цена миски каши] скопить и то приналечь надо, а ты в миг определил...

Увидев приблизившегося мальчика, он протянул ему глиняную свистульку - головку коня, засмеялся, но сразу переменил лицо и шутливо затараторил:

- Была у меня клячонка, восковые плечонки, плеточка гороховая. Овин загорелся, и клячонка растаяла, плеточку вороны расклевали. С тех пор вот люди меня все на ум наводят, да ведь я-то уж совсем при старости, помру скоро, в гниль пойду, и голова облезет. Уж и глазами я совсем обнищал, надо черемухового цвета попить.

- Воском на ночь залей, - посоветовал отец.

- Учи меня, учи, - улыбнулся, отходя от ворот, Кукун.

Отец с сыном долго глядели ему вслед, потом из избы появилась нарядная, по сегодняшнему обычаю, мать. На шее у нее висела науз-коробочка с кольцом и сверкающим ножом; с шерстяной вятичской шапочки свисали, чуть позвякивая, начищенные кольца, на руках блестели серебряные браслеты.

Она тоже остановилась у плетня, густо пахнув мятой.

Когда отошло от веси неторопливое стадо, на улице показался козел. Он строго шел вперед, наклонив к земле бородатую голову, и изредка сверкал глазами, будто проверял, верно ли все было сделано в этот важный день.

Вдалеке, почти у самой реки, заиграл на своей длинной - почти в два локтя - свирели Кукун. Козел приостановился, вслушиваясь в призывный звук.

- Иди, дай ему, - протянула мать Всеславу ломоть хлеба.