Другие же пусть живут как хотят.
Только не Денис Иванович.
- Вы ведь - чистейший человек, - сказал Дима однажды Денису Ивановичу, стесняясь, переживая потрясение оттого, что осмеливается так говорить с Учителем, - значит, вы во всем должны быть чистым. А вы допускаете... какие-то странные поступки. И эта, которая... И эта...
Он не называл имен, но Денис Иванович его понял.
- Что ж в этом такого нечистого? - улыбаясь, спросил он.
- Будто сами не понимаете, - сказал Дима.
- Я-то все понимаю, - грустно сказал Денис Иванович. - Другие - не понимают.
- Вот вы умрете, - обрисовал перспективу Дима. - Люди оценят, кто от них ушел. Они захотят узнать о вас как можно больше. Я буду писать мемуары о вас. Я должен буду писать чистую правду. И что прикажете делать с некоторыми фактами? Обойти их молчанием?
- Пиши, как было, - разрешил Печенегин. - Только никому твои мемуары не понадобятся. Славный ты малый...
- Это отнимает у вас время. Вы должны заниматься музыкой. Только музыкой, понимаете? Это ваша судьба. Это - дар Божий.
- Иногда я прошу Бога, чтобы он отнял у меня этот дар. Мука одна, - с неожиданной серьезностью промолвил Денис Иванович.
Поняв, что разговор не получился, Дима решил подступить с другой стороны, хоть и тяжело ему это было. Он решил поговорить с Эльвирой Нагель. Он решил это давно, но никак не найдет повода. А может, поговорить и с бывшей женой Дениса Ивановича, которая приходит к нему, но почему-то не возвращается насовсем, и еще поговорить с той женщиной, которую Дима никогда не видел, но знает о ней.
...Дима лежал в то утро, накануне той ночи, плакал, слушая музыку, - но почувствовал, что плачет скорее по привычке - и музыку слышит плохо сквозь какие-то свои смутные мысли.
Он встал, выключил магнитофон, подошел к окну.
Нет, не будет он говорить ни с Эльвирой Нагель, ни с бывшей женой Печенегина, ни с той женщиной, которую он никогда не видел, зная о ней. Не это его тревожит и мучает. Другое его мучает и тревожит - без муки, впрочем, и тревоги: в результате любви к Эльвире или в результате иных причин произошло странное и плохое. Он перестал восхищаться миром вещей, звуков и слов. Он даже не сразу заметил это.