Но Акимов отказался.

Краснов ушел, пообещав позвонить командиру Юганской зоны отдать необходимое распоряжение. Коньяк по-хозяйски унес с собой.

Утром после пятиминутки Краснова вызвали к секретарю обкома партии. Без него в штабе стало веселее. Козаченко рассказывал снабженческие истории, Стороженко печатал одним пальцем на пишущей машинке и один за другим менял испорченные бланки командировочных удостоверений. Пришла Тома, прогнала Стороженко из-за машинки.

Комиссар Бурынькина была в белой сорочке, зеленой куртке и брюках. Она собралась в поездку по районам, где студенты строили школы, и поджидала корреспондента из многотиражной газеты. Тот запаздывал, Бурынькина грызла ногти: ей казалось, что утренний теплоход уйдет без нее.

- Почему Акимов все в костюме да в костюме? - спросила Тома. - Формы у него нет?

- Правильно мужик делает, что форму не носит, - небрежно объяснил Козаченко. - В костюме солиднее. Я когда-то так погорел на этой форме...

- Погоди, - вспомнила Бурынькина. - Мне что-то про Акимова рассказывали...

Неясная улыбка скользнула по ее припухлым губам, Бурынькина прикрыла рот ладонью и смешливо фыркнула.

- Ну? - спросил Козаченко. - Скорее, а то мне в "Запсибгеологию" бежать.

- Ага! - сказала Бурынькина. - Наш Акимов когда-то был в Казахстане областным комиссаром, а командиром у него Толя Назаров. Его потом в Москву забрали.

- Этот Назаров из центрального штаба? - уточнил Козаченко.

- Этот, этот, - подтвердила Бурынькина. - Он еще молодой был, проказливый. Захотел для себя вертолет потребовать, чтобы удобнее было руководить.