Глеб хирел день ото дня, безнадежно ждал возвращения лета. Но с каждым новым восходом солнца холод крепчал, а с заходом вовсе свирепствовал без удержу, не оставляя спасения и у самой жаркой трубы чердака. Такой стужи Глеб не помнил, и это указывало на его весьма скромный возраст: не больше года. И вот настал час, когда никакие силы уже не могли бороться с тягой, направленной прочь из этого мира. И любовь, изменившая его жизнь, не в силах была удержать ее. Стихло шебуршание сердца, и Глеб провалился в черный колодец смерти.

Если конец бытия для людей связан с бесконечным ничем, то для Глеба, не человека вовсе, очень скоро обозначилось дно воображаемого колодца. Очнувшись, он обнаружил себя внутри большого полого яйца, полупрозрачную белизну скорлупы которого оттеняла бирюзовая зелень, пробивавшаяся снаружи. Как ни странно, необычность ситуации ничуть его не смутила. Он наслаждался забытым ощущением тепла. Воздух, ватно-мягкий и влажный, проникал в глубины кожи, сделал ее непривычно нежной.

Глеб поднял голову, вверху "яйцо" закрывала пленка. Он подпрыгнул и пролетел сквозь тонкую, отливающую серебром преграду, не почувствовав ее. В густом воздухе леталось легко, не надо было неистово махать крыльями. Под ним простирался бескрайний лес, поле огромных травинок, лениво колыхавшихся, пригибавшихся в медленных струях ветра-течения. Вот стих ветер, позволил странным деревьям вытянуться, выпрямиться, и тотчас мириады разноцветных созданий, крохотных спиралек, прятавшихся дотоле в недрах травянистых стволов, вспорхнули вверх, разлетелись искрами грандиозного фейерверка.

Глеб, завороженный феерической картиной, не заметил, как оказался окруженным этим праздником цвета. Несколько чудных спиралек с вдохом попали в его рот, приятно порадовав. Глеб вклинился в радужные потоки, восхищаясь нюансами вкуса, радуясь свободе полета.

Нежный и ласковый ветерок, отдохнув, вновь затеял упражнять легкие, потащил по небу цветные облака, загнал назад в деревья спиральки.