- Опять Евсей поехал без вожжей! - сказал он в раздражении. - Товар сорт любит, а не одну тяжесть. Пускай человек делает, раз называется: на баб не годятся, на известку пойдут...

- Твою бабу свесить не задача, - сказал другой купец, - ни спереди, ни сзади нет добра. А на мою царь-пуд еще надо лить.

- У моей кость тверже, она - баба - захватистей твоей.

- Опять тебе вот - захватистей! Купи себе клещи в железном ряду и живи с ними.

- Свесим - и дело с концом! - предложил Яков Саввич. - Ни туда, ни сюда выйдет, а по совести. Из-за женщин можно до смерти дойти: лучше весы сделать, все равно для известки нужны будут.

- После моей бабы, пожалуй, весы пополам треснут! - сказал купец, у которого жена, наверно, была толще.

- А ну, нехай пополам! - обиделся второй купец. - Что тяжельше старое сало или молодая кость: нехай моя баба давнет, поглядим, как твоя кверху подскочит!..

Тот купец вынул пять рублей одной монетой и бросил на землю:

- А ну, пускай глянем, как моя баба-пирог кверху от твоей пышки полетит!

Второй купец тоже не пожалел денег, ради сердечной ревности за свою супругу, и вынул ассигнацию.

- Врешь, другой человек, красоту лопухом не одолеешь.

- Да моя твою одним глазом сшибет!

- А ты что, с перины на пол падал?

Но торговое дело любит, чтобы в нем было хорошее сердце, а не злоба, поэтому купцы, жалея свой мир между собою, заказали Якову Саввичу весы, чувствующие женщин.

Яков Саввич снял себе по летнему времени квартиру у товарного кондуктора - в сарае, в уездном саду. Он взял в лавках инструмент и стал ковать ненужное дело, желая на нем наживаться. Весы ему пришлось делать и переделывать целый год, потому что он никак не мог угодить купцам - все время не хватало точности для тяжести их жен. Затем Яков Саввич перестал спешить с работой, переполучив постепенно с купцов почти двести рублей, пока купцы, поругавшись навечно и по женам, и по другим серьезным делам, не разошлись навсегда, обеднев от злости.